Арабские духи Стойкость аромата Востока устроит даже самых капризных клиентов - яркие и чувственные ноты сохраняются на протяжении 10 часов. Для этих коллекций характерны запахи орхидеи, ванили, мускуса, сандалового дерева, белого перца. Буквально за каждым флакончиком стоит многовековая традиция создания пленительных ароматов Востока.

Петр Луцик, Алексей Саморядов. «ВИП»

Михаил молча смотрел на экраны мониторов. Потом наклонился и поцеловал свою птичку.

— Ты гений,. Вань! — сказал он в восхищении и улыбнулся. — Знаешь что, давай напьемся! По-настоящему, как раньше! Только не в квартире, а где-нибудь в кустах, на воздухе!

— Давай! — засмеялся Иван...

Они сидели на поляне во дворе и допивали вторую бутылку водки. На газете, расстеленной на траве, лежали остатки закуски. Стояла глубокая ночь, было тихо. И Михаил, и Иван — оба уже были пьяны. Михаил лежал, облокотившись, улыбался как-то совершенно бессмысленно и счастливо. Иван сидел по-татарски, курил, глядя куда-то вдаль.

— Ты помнишь. Мишка? — говорил он тихим, но твердым голосом.

— Ты помнишь, кто мы были? Мы были и не те, и не эти: и не камса, и не блатные, и не хипы — никто! Мы были випы. Мишка, помнишь? Вип, вери импортэнт персон, и пиздец! Потому что мы держали слово! — голос Ивана становился все громче. — Если мы говорили «да», то это означало — да! А если «нет», то это было железно — нет! Мы отвечали за сказанное. А если делали, то отвечали за сделанное! Все летело к черту, весь мир к черту, в пыль, в лоскуты! А мы держали слово... А мы брали то, что хотели, всех баб, каких хотели, и кто попробовал бы нам не дать? Посмотри на парней, Мишка, все есть у нас, деньги, дома по всему миру, все, что хочешь, все наше и все будет наше. Мы молоды, мы гении... — Иван вдруг покачнулся и уставился на Михаила. — Миш, а почему птичка? — спросил он вдруг.

— Так, — разомлевший Михаил покачал головой.

— Нет, но почему не рыбка, не собачка?

— Птичка — это я...

— Ну куда ты пойдешь? Ты пьян! — Иван, обнимая Михаила, пытался затащить его в подъезд.

Михаил непонятным образом все время выскальзывал из его рук и, мотая головой, пытался убежать.

— Я должен ехать домой! — говорил он. — Мне надо.

— Ну зачем?

Ко мне девушка должна прийти.

— Врешь! Откуда у тебя девушка? Ну, ведь врешь! Они стояли, шатаясь, держась друг за друга.

— Иван, я тебя по-человечески прошу, как друга, отнеси меня домой! — пробормотал Михаил и вдруг начал оседать на землю.

Иван, поймав его, снял с его лица очки и нацепил себе на нас. Легко поднял Михаила, перекинул через плечо и пошел на дорогу, содрав с себя рубаху, вдруг побежал широко и размеренно, как лыжник. Михаил, висевший вниз головой, очнулся и засмеялся.

Вернувшись в квартиру, Иван, пошатываясь, подошел к компьютерам. Посмотрел на птичку. Улыбнулся. Пощелкав клавишами, убрал квадрат. Птичка проскакала на середину экрана и остановилась. Иван выключил компьютер. Выключил второй, третий. Все три экрана погасли. Он снова улыбнулся. Вынул из компьютера дискету и выключил настольную лампу...

Его разбудил длинный непрерывающийся звонок в дверь. Он вскочил с кровати и, как был, в трусах, прошел к двери.

На лестнице стоял мужчина, что вчера принес ему дискету. — Доброе утро. — он улыбнулся, разглядывая голого Ивана. Иван тоже улыбнулся, пропустив мужчину в комнату, он прошел на кухню, напился из-под крана. Набрызгал воды себе на лицо, на грудь.

Мужчина стоял в комнате, улыбаясь, разглядывая беспорядок на столе. Иван залез под кровать, порылся там, достал коробочку, вынул из нее, пересчитав, деньги...

Он вернулся в комнату, все так же в трусах. Положил, улыбаясь, на стол дискету, деньги. Мужчина внимательно и спокойно смотрел на него.

— Ничего не получится, — сказал Иван. — Я не могу открыть ее. Это не в моих силах.

— Я дам вам двадцать тысяч. — спокойно сказал мужчина.

— Дело не в деньгах, — Иван улыбнулся снова. — Просто это невозможно открыть. Никто это не откроет. Извините, что не могу помочь вам.

— Да ничего, пустяки. — мужчина тоже улыбнулся. — Что-нибудь придумаем. Спасибо, что хоть попробовали.

Иван развел руками. Мужчина взял дискету и пошел к двери.

— А деньги? — окликнул его Иван удивленно. — Ваш задаток? Мужчина обернулся.

— Оставьте их себе. Вы же работали...

Он вышел. Иван взял деньги, снова положил. Зевнул, поежившись. Подошел к окну и по пояс высунулся наружу. Вздохнул широко, полной грудью, улыбаясь...

Забравшись на балкон. Иван бесшумно проскользнул в комнату и склонился над постелью.

Катя проснулась. Она испуганно закрылась одеялам, но, узнав Ивана, Улыбнулась и обняла его за шею.

— Доброе утро. — прошептал Иван.

— Доброе утро. — ответила она тоже шепотом.

— Сегодня у нас праздник. — сказал он.

— Какой? — удивилась она.

— Новоселье...

Он стремительно шел по проходу в огромном мебельном магазине, держа за руку Катю. Катя была в платье. За ними спешил молодой продавец, в хорошем костюме.

— Нравится? — Иван останавливался перед каким-нибудь шкафом.

— Я не знаю. — растерянно говорила Катя.

— Берем! Заверните! — бросал Иван через плечо продавцу и шел дальше. — Нравится? — останавливался он перед кроватью.

— Ну, я не знаю. Иван! — умоляющим голосом говорила Катя.

— А ты посиди, попрыгай! -Иван усаживал ее на кровать. — Хочешь — полежи, поспи! Можно? — оборачивался он к продавцу.

— Можно! — радостно улыбался тот. — У нас все можно! Хотите, можете даже пожить пару дней для пробы!

Иван сам сел рядом с Катей.

— Ну что, нравится? Или другую возьмем?

Катя закрыла лица руками. Он обнял ее.

— Ну что ты?

— Я не знаю. Эта какой-то сон. Ты, правда, сумасшедший. Но -если честно. — она засмеялась. — вон та кровать лучше, но она и дороже.

— Завернуть? — вынырнул откуда-то продавец.

— Да! Да, завернуть! — Иван, вскочив, потащил Катю дальше. — Все завернуть и в машину! Мне нужна большая машина!

— А грузчики?

— И грузчики!

— Есть отличный, непостижимый уголок! — увивался рядом с Катей продавец. — Диванчик, столик, кресла, все из мореного кедра... Вы умрете, — почти шептал он. — а кресла останутся...

К ним уже спешили другие продавцы.

На возвышении как мечта всех семей стоял сверкающий ослепительным белым лаком трехстворчатый шифоньер с зеркалами и пуфиками.

— Катя, слышишь? — доносилось откуда-то из-за шифоньера. — Все! Все, что нужно, чтобы жить, слышишь? Будем жить. . . Вместе... Навсегда...

— Но ведь это ни в какую квартиру не влезет! — раздавался счастливый голос.

— Влезет! В нашу с тобой...

Иван подъехал к старому пятиэтажному дому. Он вынул на машины пакеты, бутылки, взял пол мышку ананас. Радостный, пошел к подъезду.

У подъезда толпились люди, стояла милицейская машина. Иван удивленно посмотрел на машину, на старух, шептавшихся о чем-то.

Он взбежал, прыгая через пять ступеней, на последний этаж. Дверь в квартиру была открыта, на лестнице тоже толпились люди, в основном, женщины. Иван рванулся, но не смог пробиться через старух.

Стол один деревянный, четыре стула, один сломанный... — монотонно перечислял голос в квартире.

Иван, раздвинув старух, увидел милиционера и двух людей в штатском.

Кровать, шкаф с книгами, этажерка... — продолжал перечислять один из них, оглядывая маленькую однокомнатную квартиру.

— Из окна бросился, прямо на асфальт. — шептала позади Ивана какая-то старуха. — И все тихий такой был, скромный...

— Что вы говорите! — строго сказала другая женщина. — Чего ему бросаться? Он в банке работал, он сосед мой, его выбросили...

Иван сунул какой-то старухе пакеты, ананас...

Расталкивая людей, бросился вниз...

Пробившись сквозь толпу, он увидел на асфальте замытое пятно, очерченное мелом...

Иван неподвижно сидел на скамейке в скверике. У его ног, чирикая, прыгала стайка воробьев. Он осторожно наклонился, положил руку на асфальт. Воробьи испуганно отлетели. Снова вернулись, прыгая совсем рядом с рукой.

Иван вдруг выхватил одного воробья, поймал его за лапки. Тот забился, вырываясь, закричал. Иван поднес его к самым глазам, рассматривая. Тот замер, испуганно косясь на Ивана. Иван улыбнулся, подул на него, тот закрыл глаз... Иван подбросил его, и воробей выстрелил прямо в небо...

Он собирался открыть дверь в свого квартиру, но с удивлением обнаружил, что у него нет ключей. Он прислушался и услышал за дверью какие-то звуки. Отступив, он посмотрел на другие двери на площадке, снова вернулся к своей двери. Наконец, догадался позвонить.

Ему открыла Катя. Она была в домашнем халате, раскрасневшаяся, с мокрыми руками. Иван с изумлением смотрел на нее. Катя расцеловала его и потащила в комнату

— Вот, — сказала она и отошла, с радостной улыбкой глядя на Ивана.

Он огляделся. В комнате было чисто и уютно. Везде стояла распакованная мебель. На окнах висели шторы, на полу лежали ковры.

— Я ужин приготовила, — сказала Катя. — Иван, что с тобой? — она перестала улыбаться.

Иван постоял, глядя на накрытый к ужину стол.

— Ничего. — сказал он спокойно. — Все хорошо. Мне нужно переодеться.

Он подошел к новому шифоньеру, открыл его и достал свой смокинг. Катя настороженна следила за ним...

Иван переоделся в ванной, причесал, смочив волосы. Поправил галстук.

Он вышел, чистый, строгий, коротко стриженый, славно парень с журнальной картинки, где идет светский раут. Катя тоже успела переодеться в строгое черное платье. Она подошла к нему, сама обняла его.

— Ты меня любишь, Иван? — спросила она со страхам.

— Да! — он улыбнулся. — Да! — поцеловал ее.

Она ожила, засмеялась, стала расставлять тарелки на столе.

— Давай ужинать! — сказала она весело.

— Давай! — согласился Иван. — Я только на одну секунду! — Он пошел к двери.

— Куда ты? — удивилась она.

— Я сейчас, — улыбнулся Иван.

Он медленно спустился по лестнице. Вышел во двор. Встал, прямой, огромный, в смокинге, с каменным лицом. Он огляделся равнодушно. Стемнело, и во дворе никого не было. Он пошел не спеша, вдруг остановился, прислушиваясь. Повернувшись, пошел через двор, все быстрее и быстрее. Навстречу ему послышалась треньканье гитары. .. Он побежал.

В беседке, склонившись над гитарой, перебирая струны, сидел длинноволосый горбатый парень. Заметив Ивана, он поднял голову, и его лисье лицо растянулось в улыбке. Рядом с ним сидел второй парень. Он развел руками, глядя на Ивана, как на старого знакомого. Около него на лавочке сидела, опустив голову, рыжеволосая девушка.

Иван шагнул к ней и, взяв за подбородок, поднял ей голову. Она засмеялась весело, отодвигаясь от Ивана. Взмахнув головой, спутала волосы. Иван узнал ее.

— Чего ты к бабе нашей прицепился? — сказал горбатый. — Она у нас одна, не обижай нас! — он засмеялся, быстро перебирая струны.

Иван повернулся и пошел прочь от беседки...

Он быстро, напролом, шел через кусты, почти бежал.

Он выбежал на пустырь к какому-то сараю, споткнувшись, упал на колени. Его лицо было исцарапано в кровь. Он сел на землю и, прислонившись спиной к стене сарая, держась руками за голову, заплакал навзрыд, опустив руки, вдруг рассмеялся сквозь слезы. Ударил себя по коленям, поднял голову глядя на небо, снова засмеялся и заплакал. Он сидел у старой кирпичной стены в смокинге, белой рубашке, галстуке и, потирая окровавленное лицо, качая головой, все плакал и смеялся...

Конец

Москва, 199

<<   [1] ... [6] [7] [8] [9] [10] [11]


Главная | Пьесы | Сценарии | Ремесло | Список | Статьи | Контакты