справка в бассейн для ребенка Комсомольская (Кольцевая)

Валентин Ежов, Рустам Ибрагимбеков. «Белое солнце пустыни». Киноповесть

Настасья вошла в дом. Верещагин, очнувшись от одолевших его раздумий, встал, посмотрел ей вслед.

— Я как тебя в этой рубахе увижу, так сразу все в памяти встает. И как в Царицыне, в лазарете, свиделись, и как с германской ты вернулся... — доносился из комнаты ее голос.

Верещагин неслышно поднялся по лестнице, повернул ключ в замке и спрятал его под половик.

— Паша, а ты пароход «Князь Таврический» помнишь? Ой! А в Казани на ярмарке-то как ты этого штабс-капитана... — продолжала говорить за припертой дверью Настасья.

От баркаса к нефтяным бакам бежали несколько бандитов с огромными факелами...

По пустыне медленно ехал Саид. Худое лицо его было мрачным. Оглянувшись, он увидел пламя и черный столб дыма, возникший в небе. Постояв, он повернул коня и галопом помчался назад, к Педженту.

Вокруг бака бушевало пламя.

Сухов и женщины задыхались от жары. Они сгрудились, тяжело дыша, в центре бака, подальше от горячих стен.

— Абдулла! — из последних сил закричал Сухов. — У тебя ласковые жены!.. Мне с ними хорошо!

— Я дарую тебе их!.. — также весело ответил Абдулла. — Сейчас я подбавлю им огня, и тебе будет совсем хорошо!

Женщины теряли сознание.

А нефть подливали и подливали...

Абдулла наслаждался. Но тут сквозь треск огня до него донесся хриплый голос. Это кричал Верещагин с баркаса.

— Слышь, Абдулла! — кричал таможенник. — Не много ли товару взял? И все, поди, без пошлины?

Оторвавшись от огня, Абдулла увидел на баркасе, среди тюков с награбленным добром, могучую, облепленную мокрой рубахой, фигуру Верещагина.

— Так нет же никого в таможне. Кому платить — неизвестно. Хочешь, мы заплатим золотом? — спросил Абдулла.

— Ты ведь меня знаешь, Абдулла, я мзду не беру. Мне за державу обидно! — прокричал в ответ Верещагин.

Абдулла соскочил с коня.

— Аристарх, — обратился он к бандиту в красной рубахе-косоворотке, — договорись с таможней. Аристарх выстрелил. Пуля разбила стекло рубки прямо над головой Верещагина. Осколок стекла порезал ему лоб.

Верещагин вытер кровь с лица и усмехнулся.

Несколько бандитов бросились к баркасу.

К Абдулле подъехал унтер, измазанный с ног до головы нефтью.

— Надо отчаливать, ага, Рахимов скоро будет, — сказал он Абдулле, склонившись к нему с седла.

— Они и так подохнут.

— Нет, — покачал головой Абдулла. — Я должен увидеть их мертвыми.

Он хотел добавить еще что-то, но умолк, потому что откуда-то сверху раздался голос Саида: — Абдулла, потуши огонь! Это говорю я, Саид!.. Я жду!

Абдулла вздрогнул, повернулся.

Бандиты замерли.

На крыше ближайшего к бакам дома стоял Саид с пулеметом.

— Разве мы с тобой враги, Саид! — спросил Абдулла и, сделав глазами знак унтеру, упал на песок.

Унтер вскинул винтовку, но Саид, опередив, срезал его короткой очередью.

Абдулла перекатился за бак.

Часть бандитов, открыв стрельбу, бросилась к дому.

Саид залег на крыше и длинной очередью расстрелял несколько человек.

Бандиты, разделившись на две группы, пошли в обход.

Пламя вокруг бака опало.

— Нефть!.. Лейте нефть! — закричал Абдулла.

Бандиты снова бросились к цистерне с нефтью, но Саид прицельным огнем не давал им забраться на нее.

Обессиленный, полузадохшийся Сухов с трудом добрался по внутренней лесенке бака до люка и долго выдергивал из скобы лом, которым была закрыта крышка изнутри. Когда ему наконец удалось это сделать, он поднялся еще на одну ступеньку и, упершись головой в крышку, откинул ее. Вывалившись наполовину из люка, он несколько раз жадно глотнул воздух, пришел в себя, посмотрел вокруг, оценил обстановку...

Саид уже кружил на коне между баков, преследуемый десятком бандитов...

На баркасе с упоением сражался Верещагин. Он встречал влезающих на борт бандитов то кулаком, то выстрелом, снова отправляя их в море.

Сухов припал к пулемету. Первой же очередью ему удалось разметать преследователей Саида. И тут же шквал огня обрушился на него. Сухов завертелся в люке, как в танковой башне, стреляя по бросившимся к баку бандитам.

— Верещагин, уходи с баркаса! — крикнул он что было сил, воспользовавшись коротким затишьем. Но Верещагин не слышал его, упоенный боем.

Сбив огромной бочкой двух бандитов за борт и бросив им вслед: «Помойтесь, ребята!», он продолжал перестрелку с остальными...

Настасья выбралась из дома через окно. Плача навзрыд и ругая сквозь слезы мужа, она побежала к берегу, на выстрелы.

Вокруг бака лежали убитые. Заслон из пяти бандитов не давал Сухову соскочить с бака на землю. Остальные бандиты во главе с Абдуллой решили отступить к баркасу. Абдулла первым заметил, что баркас относит в море. Он уже болтался метрах в двадцати от берега.

— Пусти их... Да пусти ты их на борт!.. — кричал ему Сухов. — А сам уходи!.. Уходи!.. Но в шуме боя Верещагин так и не услышал его.

Саид, уложив коня за нефтяной цистерной, отстреливался от трех бандитов, пытавшихся с разных сторон подобраться к нему.

Сухов задумал опасный маневр. Он подполз с пулеметом к краю бака и, выждав момент, вскочил на ноги — тут же раздались выстрелы.

Сухов дернулся, выронил пулемет и, взмахнув руками, повалился с пятиметровой высоты на песок. Бандиты бросились к нему. Сухов лежал ничком, широко разбросав руки. Пулемет лежал в полуметре от него.

Подпустив бандитов поближе, Сухов рывком схватил пулемет. С обеих сторон загремели выстрелы. Бандиты упали, срезанные очередью, — на доли секунды Сухов опередил их.

Бандиты во главе с Абдуллой, разделившись на две части, бросились в море и полезли на баркас одновременно с двух бортов.

От баков к берегу бежал Сухов с пулеметом в руках... Только троим бандитам и Абдулле удалось взобраться на баркас. Одних перестрелял Верещагин; другие, не умевшие плавать, попав на глубину, повернули к берегу, где их встречал пулеметными очередями Сухов.

Настасья, подбежав к лодке, с трудом столкнула ее в воду и поплыла вдоль берега к баркасу.

Трое бандитов и Абдулла засели на носу. Верещагин лежал на корме за тюком с коврами и стрелял оттуда, не давая людям Абдуллы спуститься в люк и завести мотор. Абдулла приказал поднять парус.

Бандитам удалось выполнить его приказ, но это стоило им жизни — Верещагин стрелять умел. Теперь на баркасе остались в живых лишь два человека: Верещагин и Абдулла. Они были ранены. Верещагин в руку, Абдулла в левый бок.

Рана, не беспокоившая Абдуллу вначале, теперь причиняла страдания, кровь лилась из нее, не останавливаясь, и уже окрасила халат от пояса до подола. Абдулла тяжело дышал. Увидев ползущего в его сторону Верещагина, он выстрелил несколько раз кряду, но промазал. Верещагин неумолимо надвигался на него...

Потерявший управление баркас медленно кружил по воде.

Абдулла прикрыл глаза — боль в боку, затруднявшая дыхание, и потеря крови дали о себе знать. Небо, море, палубные надстройки, Верещагин, появляющийся из-за них то тут, то там, сместились, потеряли цвет и очертания и слились в одну размытую цель, в которую Абдулла одну за другой всаживал пули...

В последнюю секунду просветления он увидел Верещагина почти перед собой. Абдулла попытался выстрелить, но не смог — пальцы не слушались его.

Тогда, оттолкнувшись от палубы животом и локтями, он бросил себя за борт. Верещагин не стал стрелять в него. Он видел, как долго не появлялся на поверхности Абдулла, как, вынырнув на мгновение, он жадно глотнул воздух, тотчас же погрузился в воду и опять очень долго не появлялся...

Потом Верещагин увидел жену. Она из последних сил гребла к баркасу. Он весело помахал ей рукой.

Посмотрел на берег и увидел Сухова, который что-то кричал ему.

— Сейчас подойдем поближе, Федор Иванович, — сказал Верещагин и пошел в трюм. Запустив мотор, он поднялся наверх, подошел к штурвалу. Развернул баркас. Легко ворочая штурвалом одной рукой, он повел отвоеванный баркас к берегу. Последним, кого он увидел, был Абдулла, который еще не утонул и отчаянно пытался хоть сколько-нибудь приблизиться к берегу.

— Прыгай! — кричал с берега Сухов. — Прыгай, взорвешься!

Но за шумом двигателя Верещагин не слышал крика.

Через сорок две секунды раздался взрыв. Стена огня и воды поднялась высоко вверх и упала. Взрывная волна опрокинула лодку с Настасьей.

Сухов сел на песок, схватившись за голову.

От бака к воде спешили женщины гарема. Подбежав к Сухову, они остановились неподалеку, кутаясь в свои чадры.

Сухов поднял голову, посмотрел на женщин. Увидел их глаза, испуганно устремленные к морю. Обернувшись к воде, он увидел Абдуллу, который боролся с волнами уже у самого берега. Вода была ему по пояс, но встать на ноги он не мог и передвигался то вплавь, то ползком. На мели ему все же удалось приподняться. Он тяжело дышал, стоя на коленях, метрах в десяти от Сухова и женщин.

Взгляды их встретились.

Ценой огромного усилия Абдулла заставил себя встать на ноги. Ему удалось сделать три шага, женщины в ужасе попятились. Абдулла сделал еще один шаг и рухнул лицом в песок. Бывшие жены медленно подошли к Абдулле. Сухов видел, как они окружили его и, не смея дотронуться, тоскливо и однотонно завыли...

Из воды вышла и пошла куда-то прочь от Педжента потрясенная Настасья.

Утром следующего дня на площади перед станцией Сухов прощался с отрядом Рахимова, пришедшим ему на помощь, и бывшим гаремом Абдуллы.

Дымила походная кухня.

Сухов воткнул свою палку-часы в песок и определил время:

— Шесть часов, — сказал он. — Пора!

— Может, обождешь? — спросил Рахимов. — Денька через три мы бы тебя в Ташкент доставили, а там — поезда.

— Нет, — сказал Сухов. — Я напрямик пойду, по гипотенузе... Дойду до Астрахани, а оттуда по воде до Нижнего рукой подать.

— Ну хоть коня возьми.

— Не-е... С ним хлопот — кормить надо. Прощай!

Сухов пожал руку Рахимову и повернулся к женщинам. Они тихо плакали, по щекам их текли слезы.

Он по очереди пожал им всем руки.

— Прощай, Джамиля... Прощай, Гюзель... Прощай, Хафиза... Прощай, Зухра... — назвал он всех восемь по именам. — Не надо плакать, — улыбнулся им Сухов. — Может, еще встретимся. Извините, коли что не так.

Он подтянул «сидор» с подоткнутыми под веревки сапогами и пошел.

— Спасибо тебе! — крикнул ему вдогонку Рахимов.

— Не за что, — ответил Сухов.

Он уходил не торопясь, нормальным походным шагом.

Рядом ехал на своем коне Саид.

— Ты как с Джевдетом? Может, помочь? — спросил Сухов, когда они отошли от берега подальше и не стало видно моря.

— Нет, Джевдет мой, — возразил Саид, — Встретишь — не трогай.

— Ну что ж, тогда счастливо! — сказал Сухов и пошел по направлению к Астрахани. Он шел по пустыне напрямик.

«Добрый день, веселая минутка. Здравствуйте, Катерина Матвеевна. На прошедшие превратности не печальтесь, видно, судьба моя такая. Однако ничего этого больше не предвидится, а потому спешу сообщить вам, что я жив, здоров, чего и вам желаю...

<<   [1] ... [6] [7] [8] [9] [10] [11]


Главная | Пьесы | Сценарии | Ремесло | Список | Статьи | Контакты